i=428
599 - 600 - 601 - 602 - 603 - 604 - 605 - 606 - 607 - 608 - 609 - 610 - 611 - 612 - 613 - 614 - 615 - 616 - 617 - 618 - 619 - 620 - 621 - 622 - 623 - 624 - 625 - 626 - 627 - 628 - 629 - 630 - 631 - 632 - 633 - 634 - 635 - 636 - 637 - 638 - 639 - 640 - 641 - 642 - 643 - 644 - 645 - 646 - 647 - 648 - 649 - 650 - 651 - 652 - 653 - 654 - 655 - 656 - 657 - 658 - 659 - 660 - 661 - 662 - 663 - 664 - 665 - 666 - 667 - 668 - 669 - 670 - 671 - 672 - 673 - 674 - 675 - 676 - 677 - 678 - 679 - 680 - 681 - 682 - 683 - 684 - 685 - 686 - 687 - 688 - 689 - 690 - 691 - 692 - 693 - 694 - 695 - 696 - 697 - 698 - 699 - 700 - 701 - 702 - 703 - 704 - 705 - 706 - 707 - 708 - 709 - 710 - 711 - 712 - 713 - 714 - 715 - 716 - 717 - 718 - 719 - 720 - 721 - 722 - 723 - 724 - 725 - 726 - 727 - 728 - 729 - 730 - 731 - 732 - 733 - 734 - 735 - 736 - 737 - 738 - 739 - 740 - 741 - 742 - 743 - 744 - 745 - 746 - 747 - 748
В конце 90–х годов прошлого века позвонил Алексей Мовзон, тогдашний директор группы «Нейро Дюбель», и предложил принести послушать кассету с альбомом «Бесполая и грустная любовь» группы с ни о чем мне не говорящим названием «Би–2». «Зная твои вкусы, — сказал он, — тебе или не понравится, или понравится». Музыки в то время приходилось слушать очень и очень много, и потому к его порыву я отнесся без энтузиазма, уныло ответив: «Упф–ф–ф–ф... тащи, но исключительно из моего уважения к тебе».


Лешка оказался прав — мне и понравилось, и не понравилось. «Необычно» — наверное, то одно слово, которым можно было охарактеризовать альбом. Электронно–сэмплированный простенький арт–симфо–рок в виде подкладки, сверху new wave, не так много сочного, яркого гитарного звука, коим группа прославится позже, тексты зрелых романтиков, в которых — усталость и надежда, неопределенность и созерцание, сдержанная грусть и чистота. То есть работа была из тех, что из–за субъективно–негативного их восприятия посланные рукой редактора музыкального СМИ летят в корзину под улюлюканье подчиненных. Но я разбрасываться не стал. «Цепануло» что–то. Причем основной вокал принадлежал Шуре (по существу, это был его «сольник»)! «Буду писать положительную рецензию», — решил я и обратился к Мовзону за дополнительной информацией. Удивлению моему был предел: после того как Алексей сообщил мне, что состав этот — австралийский, а корнями врастает он в землю белорусскую (сегодня я бы даже уточнил — в бобруйскую, ибо, как явствует из глобального зла–интернета, земля и менталитет там своеобразные), поражаться было нечему.


Написал я толковую, мудрую, умеренно восхищенную рецензию и опубликовал ее в музыкальной газете, в которой и работал. Спустя не слишком большой отрезок времени я понял, что с границей моего удивления сильно погорячился — она начала сдвигаться в сторону более тесных контактов с группой «Би–2». Сначала по электронной почте пришло письмо из Израиля от Игоря Рубинштейна, который занимался делами группы, благодарившего меня за рецензию и предложившего замахнуться на целый материал о команде. Зная о музыкантах уже достаточно много — «Бесполая и грустная любовь», «Би–2», Бобруйск, Мельбурн, — я все же возложил эту миссию на самого Игоря, но он почему–то статью так и не написал. Обиделся, подумал я, и приготовил было цистерну воды, как вдруг из Австралии приходит извещение не о денежном переводе, а о посылке. Отправитель — Shura B–2. А в посылке три альбома — «...И корабль плывет» «Би–2», групп «Сентябрь» (русскоязычный австралийский коллектив, большей частью гитарная акустика, за главного там был Бахмутский, Шура же принимал участие в записи) и Chiron (англоязычный австралийский dark wave–проект, в котором были заняты Шура и Лева). И письмо от Шуры: «Спасибо за рецензию, еще вам пластиночки, давайте дружить». И стала наша дружба крепнуть и шириться. Приходили из Австралии еще посылки с дисками (если кому нужен раритет — обращайтесь: дома в диване лежит конверт, почтовые реквизиты на котором лично надписаны Шурой), долго переписывался с обоими лидерами по электронке — и по музыкальным делам, и просто так (что на Плюке? как погода? и т.п.), сделал интервью с Шурой...


В моей коллекции есть все диски «Би–2». Какие–то нравятся больше, какие–то — меньше. Сильно «ломал» голос Левы (особенно в живом варианте), коему мог бы позавидовать ведущий блеющий певец на свете Борис Гребенщиков. Потом и я к такому вокалу привык, да и Лева теперь поет значительно лучше и чище. Совсем недавно у группы вышел новый альбом — «Лунапарк», на который Сергей Пукст никогда не напишет рецензию в «СБ. Беларусь сегодня». Да и у меня что–то нет настроения обсуждать очередное творение группы публично.


Да, ни с кем из музыкантов «Би–2» я лично, в самый что ни на есть фейс–контроль, не знаком. Так вышло.



Комментарии: (0)   Рейтинг: