i=357
3653 - 3654 - 3655 - 3656 - 3657 - 3658 - 3659 - 3660 - 3661 - 3662 - 3663 - 3664 - 3665 - 3666 - 3667 - 3668 - 3669 - 3670 - 3671 - 3672 - 3673 - 3674 - 3675 - 3676 - 3677 - 3678 - 3679 - 3680 - 3681 - 3682 - 3683 - 3684 - 3685 - 3686 - 3687 - 3688 - 3689 - 3690 - 3691 - 3692 - 3693 - 3694 - 3695 - 3696 - 3697 - 3698 - 3699 - 3700 - 3701 - 3702 - 3703 - 3704 - 3705 - 3706 - 3707 - 3708 - 3709 - 3710 - 3711 - 3712 - 3713 - 3714 - 3715 - 3716 - 3717 - 3718 - 3719 - 3720 - 3721 - 3722 - 3723 - 3724 - 3725 - 3726 - 3727 - 3728 - 3729 - 3730 - 3731 - 3732 - 3733 - 3734 - 3735 - 3736 - 3737 - 3738 - 3739 - 3740 - 3741 - 3742 - 3743 - 3744 - 3745 - 3746 - 3747 - 3748 - 3749 - 3750 - 3751 - 3752 - 3753 - 3754 - 3755 - 3756 - 3757 - 3758 - 3759 - 3760 - 3761 - 3762 - 3763 - 3764 - 3765 - 3766 - 3767 - 3768 - 3769 - 3770 - 3771 - 3772 - 3773 - 3774 - 3775 - 3776 - 3777 - 3778 - 3779 - 3780 - 3781 - 3782 - 3783 - 3784 - 3785 - 3786 - 3787 - 3788 - 3789 - 3790 - 3791 - 3792 - 3793 - 3794 - 3795 - 3796 - 3797 - 3798 - 3799 - 3800 - 3801 - 3802
За две недели не прочитать ни одной книги! Для таких, как я, — подвиг, сравнимый с воздержанием от курения человека, изводящего обычно по пачке сигарет в день.


Но понадеялась, что отпуск, море, горы, нежная любовь к античным развалинам и невозможность приобретения книги на понятном языке помогут выдержать сей искус... Так вот, выдержала. Хотя и заметила, что начинаю с особым вниманием перечитывать этикетки на привезенной из дому косметике.


Зато, едва выехав из родного аэропорта, настроилась на книгоглотательство... Ну и оттянулась на всем, что в квартире под рукой оказалось, — вплоть до «Книги привидений лорда Галифакса». Истории о привидениях, к сожалению, мою искушенную литературно–критической деятельностью психику уже не пугают, а вот другая книга как–то зацепила... Это сборник рассказов современных русских писателей, изданный в пользу хосписа. Приюта для безнадежно больных, кто не знает. Благородная идея собрала под одной обложкой писателей, которые, возможно, по одной стороне улицы ходить отказались бы: от Акунина и Пелевина до Улицкой и Толстой. Зацепило же то, что часть рассказов — фамилии авторов мне почти незнакомы — продемонстрировала некоммерческую российскую литературу, ту, которая не завозится огромными тиражами на периферийные рынки и не пропагандируется в сериалах... И эта литература, которой мы не знаем, по–прежнему не чурается высмеянных постмодернистами «месседжей» и «миссий» и по–прежнему — на стороне «униженных и оскорбленных»... Ну и стоит ли копья ломать, как в ЖЖ у нас иногда случается: должна ли литература призывать к «разумному, доброму, вечному» и что–то там воспитывать в юных душах, либо никому ничего она не должна, и тем более автору... Да пускай будет она всякая и разная! Сколько раз встречала: текст автора, фанатично несущего читателю упомянутое «разумное–вечное», способен отбить вкус к этому «разумному–вечному» не у одного поколения школьников, а литератор, не отличающийся по жизни особыми моральными устоями, вдруг пишет то, что больно задевает душу и пробуждает чью–то совесть...


Недавно наконец посмотрела фильм Тима Бартона «Эд Вуд» — черно–белый, стильный, о режиссере, которого недавно признали самым худшим режиссером Голливуда всех времен... Только признали — сразу взрыв интереса и к Эду Вуду, и к его изделиям... О многих великих режиссерах фильмы не сняты, и произведения их забыты, а тут... Выходит, добился Эд Вуд своего? Выходит, главное — быть «самым–самым», все равно в чем? Самым красивым, уродливым, бесстыдным, экстравагантным, бездарным? Вот и рассуждай о том, что все решит время, что муть осядет на дно стакана... А стакан периодически кто–то взбалтывает, и такое со дна может подняться... А что–то стоящее по–прежнему не рассмотреть...


Да, все не только оценивается, но и переоценивается... Недавно пришла горькая весть: умер писатель Василий Аксенов. Классический советский диссидент, эмигрант. Из поколения детей репрессированных интеллигентов. Как он сам говорил: «Очень странное состояние: нас готовили, чтобы стать образцовыми рабами, напугали до смерти арестами родителей, дедов, дядьев, теток, пытками, расстрелами, голодом, и мы должны быть, по идее, роботами, а вместо этого мы стали слушать джаз, сочинять какие–то стихи, интересоваться Серебряным веком».


Для многих известие отозвалось ностальгической болью... За именем Василия Аксенова — целая эпоха, с «бульдозерными» выставками и записями джаза на рентгеновских снимках... Но много ли имя Аксенова скажет сегодняшним молодым? А завтрашним? И его тексты, ходившие по рукам, тайно размноженные, донесут ли в будущее столько подтекстов, сколько вычитывали в них современники писателя? Кстати, недавно я рассказывала вам о книге Василия Аксенова о пламенном революционере Леониде Красине, написанной в свое время ради хлеба насущного для серии с соответственным названием «Пламенные революционеры»... Очень даже соцреалистическая книжка. Разумеется, это не умаляет того, что Аксенов сделал для торжества вольнодумия, — проще всего злорадствовать «и он, как все»... Да нет, не как все... Он — глыба! Таких всегда единицы.


Вот в чем я уверена, так это в том, что произведения Владимира Короткевича не устареют. Как не устаревает романтика, находящая убежище в чьих–то душах даже в самый разгул прагматизма. 25 июля исполнилось 25 лет со дня смерти создателя «Каласоў пад сярпом тваiм». «Радок бяззбройны i бясспрэчны слабым — адзiна верны шчыт... I не ўмiраць паэтам вечна, у вечнай песнi жывучы».


А сейчас на моем столе целая стопка книг. Часть явно и давно заслуживает рецензий. Часть прислана не известными мне авторами, подарена, взята из любопытства, в надежде на открытие. Есть и томики, чье предназначение — «мозги разгрузить» после серьезной литературы.


В 1904 году Кафка написал своему другу Оскару Поллаку: «В общем, я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее?»


Увы, мы привыкли к гедонизму, мы ищем отдохновения в мире, который нас напрягает. А добровольно подставлять свой череп под удар...


И все же, все же... Я вновь берусь за очередную непрочитанную книгу, робко ожидая, что она меня потрясет. И разумеется, это случится отнюдь не над книгой о привидениях...



Комментарии: (0)   Рейтинг: