i=414
3067 - 3068 - 3069 - 3070 - 3071 - 3072 - 3073 - 3074 - 3075 - 3076 - 3077 - 3078 - 3079 - 3080 - 3081 - 3082 - 3083 - 3084 - 3085 - 3086 - 3087 - 3088 - 3089 - 3090 - 3091 - 3092 - 3093 - 3094 - 3095 - 3096 - 3097 - 3098 - 3099 - 3100 - 3101 - 3102 - 3103 - 3104 - 3105 - 3106 - 3107 - 3108 - 3109 - 3110 - 3111 - 3112 - 3113 - 3114 - 3115 - 3116 - 3117 - 3118 - 3119 - 3120 - 3121 - 3122 - 3123 - 3124 - 3125 - 3126 - 3127 - 3128 - 3129 - 3130 - 3131 - 3132 - 3133 - 3134 - 3135 - 3136 - 3137 - 3138 - 3139 - 3140 - 3141 - 3142 - 3143 - 3144 - 3145 - 3146 - 3147 - 3148 - 3149 - 3150 - 3151 - 3152 - 3153 - 3154 - 3155 - 3156 - 3157 - 3158 - 3159 - 3160 - 3161 - 3162 - 3163 - 3164 - 3165 - 3166 - 3167 - 3168 - 3169 - 3170 - 3171 - 3172 - 3173 - 3174 - 3175 - 3176 - 3177 - 3178 - 3179 - 3180 - 3181 - 3182 - 3183 - 3184 - 3185 - 3186 - 3187 - 3188 - 3189 - 3190 - 3191 - 3192 - 3193 - 3194 - 3195 - 3196 - 3197 - 3198 - 3199 - 3200 - 3201 - 3202 - 3203 - 3204 - 3205 - 3206 - 3207 - 3208 - 3209 - 3210 - 3211 - 3212 - 3213 - 3214 - 3215 - 3216
Начинать творческую карьеру в возрасте далеко не юном да еще с именем Джордж Смит, когда в истории искусств столько твоих тезок, причем знаменитых, — рискованный шаг. Однако на славу других Джорджей Смитов художник, выставка которого «Рябь и волны» открылась сейчас в Музее современного изобразительного искусства, не претендует. Больше того, он ничуть не сомневается, что скоро никто не будет мучительно вспоминать, который же это из Смитов. Ведь в истории белорусского искусства своего Джорджа Смита еще не было.


Ни русским, ни белорусским языками г–н Смит пока не овладел настолько хорошо, чтобы свободно общаться со своей белорусской публикой (хотя и просиживает за словарями ночами, что и запечатлел на одной из своих картин), но презентует себя ей не английским, а белорусским художником. Именно здесь, в Беларуси, точнее в Гродно, куда 4 года назад приехал вслед за женой, он вспомнил, что в юности, изучая изобразительное искусство в университете Нью–Касла, мечтал отнюдь не о той буржуазной жизни, которую так тщательно выстраивал последние 30 с лишним лет. Перепробовав множество профессий (от бармена в горном отеле Норвегии до лесника в Северном Уэльсе) и вырастив четверых детей, Джордж Смит с азартом принялся рисовать наши полевые цветы и одновременно придумывать свою теорию волн, тут же запечатлевая ее на холсте. Кто–то из наших физиков, заглянувших на вернисаж, даже попытался завести с художником профессиональный разговор, но найти общий язык им не удалось... Конечно, переворот в науке эти волны едва ли совершат, однако в сознании — возможно. Как это случилось когда–то с другим Джорджем Смитом, поклонником искусства из вдохновенного рассказа Брэдбери «Погожий день», однажды обнаружившим, как важно между приливами и отливами успеть разглядеть на зыбком песке жизни все чудеса, которые создаются специально для нас...



Комментарии: (0)   Рейтинг: