i=2149
Верите, но билеты на «Днепровский рубеж» я стала спрашивать в кассах кинотеатра «Октябрь» еще за две недели до премьеры «первого белорусского блокбастера», как окрестили этот фильм мои коллеги. Увидеть самую дорогую картину в истории белорусского кино — об этом я тоже услышала от коллег, — насыщенную невиданными доселе спец-эффектами, хотелось среди первых...


Да, самые раскрученные голливудские фильмы вряд ли собирали в Минске такого количества публики, как наш «Днепровский рубеж». Принимать поздравления с завершением большой работы создатели фильма начали еще на подступах к кинозалу, актеры гордо улыбались в объективы и наперебой благодарили Алексея Дударева, автора сценария «Днепровского рубежа», и Дениса Скворцова, режиссера... Бесспорно, повод для праздника у них был, и я присоединяюсь ко всем добрым словам в их адрес.


Однако за те два с половиной часа, пока длился фильм, я успела отметить не только эффектные батальные сцены, то и дело яркими всполохами озаряющие лица зрителей. Но заодно, абстрагируясь от «Днепровского рубежа» — о нем у меня пока не составилось твердого мнения, — я поразмышляла о военном кинематографе с точки зрения тех, кто войны никогда не видел...


Не мной замечено, что тема Великой Отечественной в последние годы вдохновляет современных режиссеров беспроигрышностью темы и возможностью блеснуть такими «спецэффектами», которые не снились ни Бондарчуку, ни Турову. Вдобавок редкий фильм о войне не претендует сегодня на новое «прочтение», открытие неких новых истин и ликвидацию «белых пятен»... Но когда любимец публики и активист «Бригады» Сергей Безруков в роли лейтенанта Ивана Бурова в одиночку уложит чуть ли не всю немецкую группу армий «Центр» в российско–белорусском фильме «В июне 41–го», это не вызывает ничего, кроме грустной усмешки. Превращать трагедию в фарс — это уж слишком явное «смешение жанров», как говаривал остроумный Костик Ромин из «Покровских ворот»...


Ведь еще живет много людей, которые помнят катастрофу июня 1941 года, и потому приторная жевательная резинка вместо горькой правды вряд ли вызывает у них благодарность за безудержные фантазии сценариста и режиссера. Но примириться с голливудскими трюками суперлейтенанта Бурова все же проще, чем со «Штрафбатом», где с ног на голову перевернуто абсолютно все. Где запах перезревшей клюквы просто разит с покрасневшего от стыда экрана...


У сегодняшних режиссеров бездна «творческой свободы» плюс уникальная техника. Но этим, пожалуй, все и ограничивается... Парадокс: лучшим, что было сказано о войне, по–прежнему остаются старые фильмы режиссеров и сценаристов — фронтовиков. Пронзительная «Баллада о солдате», где мать растерянно смотрит вслед сыну, с которым так и не успела поговорить, каждый раз вызывает все те же бессильные слезы. Все той же болью в сердце отзывается фильм «А зори здесь тихие...», и глаза Татьяны Самойловой, в которых застыл ужас войны, так же правдивы... «Летят журавли», «Горячий снег», «Белорусский вокзал», «Отец солдата», «Судьба человека», «Они сражались за Родину» — все эти фильмы создавались людьми, пережившими войну отнюдь не на съемочной площадке. Видимо, поэтому они снимали кино не о войне — о людях на войне. Без фильмов Георгия Чухрая, Станислава Ростоцкого, Михаила Калатозова, Сергея Бондарчука, Петра Тодоровского нам едва ли удалось бы прочувствовать всю великую и горькую цену победы — не умом, сердцем. Как и без литературы Василя Быкова, Григория Бакланова, Виктора Некрасова, Константина Симонова... Они знали о войне не понаслышке, они видели, участвовали и пережили ее.


Спорьте со мной, как хотите, но не дано, не дано молодым сценаристам и режиссерам, не пережившим эту боль внутри себя, снять честный и волнующий фильм о войне! Пусть они как угодно лихо справляются с «темой», создают зрелище с немыслимыми спецэффектами, но нет в их фильмах ни ощущения жизни, ни чувства времени, ни правды. Так стоит ли пытаться?.. В конце концов, киношедевров о Великой Отечественной войне было создано достаточно, чтобы не дать нам о ней забыть. Может быть, лучше пока дождаться нового Льва Николаевича Толстого, сумевшего своим гением через много лет после 1812 года создать могучую эпопею? Не в пример скороспелым, основанным на чьих-то рассказах, чьих-то воспоминаниях и устном фольклоре. Что касается «Днепровского рубежа», то я схожу еще раз, проверю собственные ощущения...

Комментарии: (0)  2 Рейтинг:
Средняя оценка участников (от 1 до 10) : Пока не оценено   
Проголосовавших: 0